О профессии спасателя и работе МЧС России

(фрагменты интервью )

Андрей Данатович Легошин родился в Подмосковье в 1962 году. Окончил Московский энергетический институт, специальность - радиоинженер. Активно занимался альпинизмом и туризмом. Был одним из первых внештатных спасателей Комиссии по чрезвычайным ситуациям Совмина СССР, работал в зоне разрушительного землетрясения в Армении (1988 г.). С 1992 года - в МЧС России, отряде "Центроспас", где прошел путь от спасателя до начальника отряда, которым руководил потом 10 лет. Участвовал в операциях по ликвидации последствий многих крупных природных и техногенных катастроф, по освобождению захваченных террористами заложников, оказанию помощи пострадавшим в военных конфликтах и др. Руководил разработкой, освоением и внедрением новых спасательных технологий.

Спасатель международного класса. Заслуженный спасатель Российской Федерации. Награжден многими государственными наградами, в том числе орденом Мужества, медалями "За отвагу", "За спасение погибавших" и др. В 2003 году стал лауреатом главной Всероссийской премии "Российский национальный Олимп" в номинации "Национальный герой". Удостоен других почетных и престижных званий и наград.

Ниже публикуем материал, представляющий собой фрагменты интервью с Андреем Легошиным, данных им в разные годы время ряду СМИ. Отвечая на их вопросы, известный авторитетный спасатель интересно и ярко рассказывает о различных нюансах профессии спасателя и министерстве по чрезвычайным ситуациям, которым отдал значительную часть своей жизни.

В настоящее время Андрей Данатович - заместитель директора Департамента пожарно-спасательных сил, специальной пожарной охраны и сил гражданской обороны МЧС России. На момент публикуемых интервью с ним работал заместителем начальника Департамента управления в кризисных ситуациях.

Спасайте, кто может!

а кто не может, передайте власть профессионалам

- Андрей Данатович, как управлять кризисной ситуацией?

- Если бы кто-нибудь в этом мире знал, как управлять кризисом, жить стало бы проще.

- Но ведь ваш департамент называется...

- Да, и есть целая наука, называется "кризис-менеджмент". Но теория обычно "не догоняет" практику. Чрезвычайная ситуация - это полное отсутствие порядка. И наша задача максимально быстро все поставить на свои места. Случилось, скажем, землетрясение. Первая реакция населения - это паника. Бежать толпой неизвестно куда. Паника опасна, она приводит к гибели. Должен кто-то найтись в этой толпе, кто скажет: "Так, мужики, ситуация под контролем!" Наша задача это сказать. Эффективность спасателей зависит от того, как быстро мы скажем: "Мужики, мы здесь управляем, потому что мы знаем, как это делать, а вы не знаете". Хотя до конца и мы не знаем.

- Хорошо, вот вы крикнули: "Стоп, мужики, я тут главный", а что потом?

- Нет, "стоп" мы не кричим. Мы кричим "делай - как я". Потому что спасение - это процесс коллективный. Но процесс этот надо организовать. Чтобы уменьшить число жертв. Ведь даже самый замечательный спасатель один ничего не сделает. Спасатель работает в команде. С ним рядом должны быть инженеры, врачи, кинологи, связисты, водители, вертолетчики. У шведов на одного спасателя шесть человек обслуги приходится. У нас поменьше. Так вот наша задача - координировать работу людей. Приблизить теорию к действительности.

- И все же, вот вы прибыли на место катастрофы. Кругом хаос. Что вы делаете в первую очередь?

aleg2.jpg

- Моментально начинается разведка. Разведка - военное слово, но без нее не обойтись. Потому что нельзя обойтись без информации, насколько серьезно то, что произошло. Когда мы еще только вылетаем на место происшествия, у нас уже есть некоторая информация - снимки, предварительные расчеты: сколько в этом городе могло пострадать людей, если это, скажем, землетрясение. Знаем, из чего были построены дома, потому что одно дело - деревянный поселок и другое - многоэтажная застройка. Мы уже представляем себе объем работ. Устанавливаем связь с местными службами, которые первыми прибыли на место, - это пожарные, милиция, органы управления. Начинаем координировать их деятельность.

- По сути вы заменяете местную власть. Берете власть в свои руки?

- В определенный момент - да. Мы прибываем на место и говорим власти: "Вот мы есть, ставьте нам задачу, мы ее выполним". Но когда видим, что власть дезориентирована, а она, как правило, дезориентирована, мы берем управление на себя.

- Может, власть нужно тренировать? Обучать работе в чрезвычайных ситуациях? Вряд ли в ближайшее время в России уменьшится количество катастроф.

- Обучаем. У нас в МЧС есть Академия гражданской защиты, Институт развития, Центр подготовки спасателей... У нас первые заместители глав администраций каждого субъекта федерации проходят подготовку. Сборы ежегодные. В теории всем все ясно. А на практике... Есть, конечно, и в регионах сильные руководители, способные управлять в чрезвычайной ситуации. Но их единицы. К тому же российской системе спасения еще не так многолет.

- А раньше что, не было нужды в ней? Или вдруг все стало рушиться и пришлось создавать?

- Нет, просто раньше было так: сперва безопасность государства, а потом безопасность личности. Безопасность личности зависела от безопасности страны. Но цивилизация зреет, приоритеты смещаются. Провозглашена основная ценность - человеческая жизнь.

- А когда случилось землетрясение в Армении, цивилизация еще не созрела?

- Там был хаос. Спитак, 1988 год. Гражданская оборона уже не действовала, потому что страна разваливалась. Массовая гибель людей, чудовищная совершенно. Одна из катастроф века. Тогдашний председатель правительства Рыжков бросил клич: "Спасайте, кто может!" И все бросились спасать. Кто как может. Пожарные сами по себе, военные - сами. И мы, альпинисты, поехали. Копать в основном. Единого управления операцией не было. "Очаговое руководство". Сначала завалы разбирали с помощью тяжелой техники. А ведь этого нельзя делать. Всех, кто еще жив под завалом, поубивает. Это очевидные вещи. Тогда мы поняли, что нужны поисковые приборы, нужны специальные собаки.

- Ничего этого не было?

- Ни приборов, ни собак, ни руководства, ни опыта. Спитакское землетрясение поставило перед обществом вопрос - а что делать в таких ситуациях? Если руины Ашхабада после землетрясения 1948 года просто сравняли бульдозерами и закрыли проблему, то теперь время наступило другое. Нельзя было закопать и забыть. Ценность человеческой жизни уже выходила на первый план. После Спитака было принято решение создать какую-то структуру. Создали Госкомитет по чрезвычайным ситуациям. Который потом превратился в МЧС.

Нормальный мужик стремится в гору

«А-Дэ» о себе, устройстве человека и собачьей работе

- Как вас называют подчиненные?

- «А-Дэ». Это значит Андрей Данатович. Раньше просто Андреем звали, а потом им кто-то сказал, что не по чину, что нужно по имени-отчеству.

- Кем вы были, так сказать, в первой жизни?

- Я радиоинженер, меня интересовала наука и белое пятно в радиотехнике - антенны. Оно и сейчас белое: у нас хорошие телефоны, но плохие антенны, поэтому связь пропадает. Я преподавал в Московском энергетическом институте.

aleg3.jpg

- А альпинизм?

- Просто хобби. Сейчас это спорт богатых, а тогда это был спорт отважных. Тогда мы имели горы. У нас был Памир, Тянь-Шань. Сегодня у нас и Северного Кавказа толком нет. Остался Урал да Алтай. Но это не очень высоко.

- У вас какой рекорд высоты?

- Пик Коммунизма, более семи тысяч метров.

- А сейчас в горы ходите?

- Так ведь гор не осталось.

- А раньше зачем ходили? Знаете ведь альпинистскую присказку: "умный в гору не пойдет, умный гору обойдет".

- Нормальный мужик всегда стремится в гору. А кроме того, удовольствие получаешь. Правда, когда уже спустился с горы. Хорошо потом, у камина.

- А когда возвращаетесь из командировки, с очередной ЧС, такое же ощущение? Как с горы спустившись?

- Нет. Другое. Удовлетворение от хорошо сделанной работы. После гор ты доволен собой: да, я смог, я одолел, я просайгачил эту стену...

- Про... чего?

- Ну, быстро преодолел, пробежал как сайгак. А здесь удовлетворение от того, что все сошлось. От того, что все службы работали как единый механизм. И работа этого механизма привела к тому, что спасены человеческие жизни. Это очень высокая цель.

- Землетрясения, теракты, сход лавин, крушения самолетов - это трупы, "расчлененка". Это сказывается на психике спасателей?

- Есть психологическая подготовка. Существует психологическая реабилитация спасателей. После ЧС, между ЧС. Ну как плановый техосмотр машины. А потом капремонт.

- Но разве можно привыкнуть к тому, как люди умирают у тебя на глазах?

- К этому никто никогда не привыкнет. Подозреваю, что второй план вашего вопроса - не очерствели ли мы? Вот если ты очерствеешь, ты не сможешь сострадать и тогда не сможешь работать спасателем. Но если ты будешь сострадать во время работы - ты уже не спасатель. Если рыдать над раненым - это ему не поможет. Ему срочная помощь нужна. Знаете, как англичане называют искусственное дыхание рот в рот? "Поцелуй жизни". Целоваться с трупом не очень приятно. Но это необходимо. Если есть надежда оживить человека. Вот и вся психология.

- Правда, что даже собаки-спасатели зарабатывают себе психические расстройства?

- Да, конечно. Собаки очень тонко организованы. Для них работа на завалах - это постоянный стресс. Это обилие запахов, гарь, разлившийся бензин - и среди всего этого нужно найти человека. Если почует под завалом живого - радостно лает. Если мертвого - скулит. Человеку проще справиться со своим стрессом, потому что у него разум более высокого порядка. Хотя иногда во время ЧС мне казалось, что собаки превосходят человека в сообразительности.

- Умение подавить в себе страх, панику, обрести уверенность в кризисной ситуации - особый талант? Или эти качества можно выработать?

- Страх невозможно полностью подавить. Но можно не дать ему себя парализовать. А вот бороться с паникой, безусловно, возможно. Это в основном тренировки, физические и психологические. Например, я два года ходил в морг "Склифа" на занятия по устройству человека, по оказанию помощи. Есть еще, повторюсь, психологическая реабилитация спасателей после чрезвычайных ситуаций, между ЧС.

Конечно, качества, необходимые спасателю, можно выработать. Если вы не умеете управлять машиной, сядьте за руль и поезжайте на хорошую трассу, где-нибудь в центре Москвы. Ну как, представили? А через год наберетесь опыта - и уже не страшно, даже чересчур, люди носятся со скоростью 120 километров в час там, где нужно 20...

- Бывает, что даже дома у вас в голове продолжает прокручиваться какая-то кризисная ситуация?

- Это бывает всегда, потому что кризисная ситуация не одномоментна. Она случилась и продолжается. И, конечно, над ней всегда думаешь. В нашей, да и в любой нормальной профессии, очень сложно заставить себя дома не думать о работе.

aleg4.jpg

- Как вы это преодолеваете?

- Никак. Умение отдыхать - это величайший талант. Я до сих пор этому не научился. Ночью спишь - и во сне находишь новые решения даже той кризисной ситуации, которая уже прошла. Это беда человечества - неумение дома отключать мозги от того, что не дает тебе покоя не работе. Есть неплохие способы - шахматы, рыбалка. А кто-то много ест: стресс - значит, давай кушать...

- Удается ли вам достаточно времени уделять своей семье, детям?

- Не удается. К сожалению, это так. Родные как-то смиряются, но я понимаю, что накапливаются какие-то внутренние обиды. У жены день рождения, а ты вынужден куда-то лететь. Или обещал с пацаном сходить погулять, а тут опять случилась ЧС. И так гуляешь раз в год... Да, это данность и есть извиняющие обстоятельства. Но лучше от этого никому не становится. Хотя, наверное, дальнобойщикам или морякам в этом смысле не легче. Такая профессия, что поделаешь?

Скажи-ка, дядя, ведь не даром?..

лучшая награда – то, что ты спас человеку жизнь

- Сколько зарабатывает спасатель?

- По-разному. Есть спасатель-стажер. Он совсем мало зарабатывает. Пару месяцев его оценивают - моральную подготовку, физическую, способность работать в связке. И выносят вердикт - может быть спасателем или нет. Никто его не выгоняет, просто говорят: "Мужик, ты не можешь быть спасателем, иди в волан играй". Он и сам понимает: не мое. Но если выдержал испытательный срок, он получает право на работу в МЧС. Человек берет на себя ответственность, его действия направлены на спасение человеческих жизней. А дальше - классность, от которой зависит зарплата. Высшая категория - спасатель международного класса. Он получает больше. В эту сумму входят всякие надбавки и премии за прыжки с парашютом, "за воду"...

- Словом, люди идут в спасатели не за деньгами?

- Нет, конечно. Кто-то за романтикой, хотя потом понимает, что никакой романтики в нашем деле нет. Кто-то за адреналином. Этого сколько угодно. А кто-то для того, чтобы утвердиться перед кем-то.

- А вы?

- А я больше ничего не умел. Преподавал в институте, но тут рухнуло высшее образование вместе с наукой. У меня была одна готовая специальность - альпинист-спасатель. Вот и пошел в спасатели.

- А как в альпинисты-спасатели попали?

- Такое требование было. Если ты альпинист и хочешь стать кандидатом в мастера спорта, будь любезен пройти подготовку, получи жетон спасателя...

- В скольких странах вы работали?

- Не считал. Самая северная точка - Шпицберген. Там самолет упал. Самая южная - Руанда. Гуманитарную помощь доставляли. Самая западная - Колумбия. Самая восточная - Тайвань. И еще много: Иран, Афганистан, Бурунди, Уганда, Греция, Турция...

- Когда вас кто-нибудь спрашивает: "Скажи-ка, дядя..." - что вы в первую очередь вспоминаете?

- Классический вопрос. Отработанный ответ. Нет лучшей операции, нет самой уникальной операции. Все ЧС уникальны. Вспоминать о них неприятно. Ничего приятного в чрезвычайных ситуациях нет. Чем может гордиться наша страна, так это индийской операцией, турецкой, руандийской... Все внешние операции - это гордость наша. Вообще, я не видел, чтобы кто-то работал так, как русские. Это мое мнение.

- Чем же отличается работа русского спасателя от иностранного?

- А тем, что наш работает до конца. Пока не упадет. Как Павка Корчагин. Упал, отдохнул, пошел дальше работать.

- Работа спасателя благодарная?

- Представьте себе ситуацию: из горящего дома вы можете спасти либо ребенка, либо старика. Независимо от вашего решения, часть окружающих будет вас осуждать. В любом случае ты будешь неправ. Вот так у нас часто и происходит. На самом деле, лучшая благодарность – осознание того, что ты спас человеку жизнь. Такое бывает только у спасателей и у врачей.

Чиновник из братства спасателей

грамотное управление – больше спасенных

- Будучи начальником «Центроспаса», вы находились на виду, перед объективами телекамер. Вот взлетают самолеты МЧС с гуманитарной помощью для голодающей Африки. Вот вы впереди на белом коне, с шашкой. А теперь у вас кабинет в центре Москвы с видом на бутики. Вы стали чиновником. Не жалеете?

- Я никогда не был впереди на коне. И шашка у меня появилась совсем недавно. Да, конечно, работа в «Центроспасе» - это работа на виду. Но из этого кабинета, с этой высокой горки дальше видно. Проблема управления в кризисных ситуациях чрезвычайно важна. Грамотное управление сокращает время спасательной операции. Чем меньше времени затрачено, тем больше спасенных. Работа за этим столом - не подвиг, но от грамотных действий здесь зависит число спасенных там. Да, я чиновник, но я ощущаю себя в братстве спасателей.

- Итак, поступает спасателям звонок о катастрофе - что дальше?

- Есть нормативы. Если крупное ДТП - через три минуты выезд. По "вертикальному лифту", по такой трубе, съезжают вниз, к машинам - и вперед. По дороге получают информацию: куда ехать, что именно произошло, с кем держать связь. Если это аварийная посадка самолета - тоже три минуты на выезд. Пока самолет кружит над аэродромом, наши уже стоят на посадочной полосе в соответствии с боевым расписанием. Если это региональная ЧС большого масштаба - на реагирование уходит чуть меньше часа. А если речь идет о федеральной ЧС и требуется эшелонированный ввод сил и средств - тогда три часа.

aleg5.jpg

- Прямо десантная операция.

- Так и есть. Это высокие десантные технологии. Мы создавали нашу структуру по образу спецназа. Мы способны десантироваться в любую точку - в пустыне, в горах. Мы высаживались на Северном полюсе. Отрабатывали там спасательные технологии, эвакуировали людей. Это были учения, но мы доказали, что можем работать в любых условиях.

- В профессии спасателя некоторые видят особую романтику…

- Это только снаружи. Как уже говорилось, изнутри ничего романтичного тут нет. Тем более сейчас, когда все чаще используются высокие технологии. Мы исходим из того, что спасение это тоже технология, спасатель не должен рисковать собственной жизнью. К сожалению, это пока не всегда возможно, но идти на смертельный риск нашим сотрудникам приходится реже. Но видят это только сами спасатели, которых, кстати, в России не так много. Ну а непосвященным людям наша работа действительно кажется романтичной.

- Неужели продукты современных технологий настолько продвинулись, что могут заменить людей?

- Нет, конечно. Но могут облегчить безопасность работ, избавить от ненужного риска. Сегодня на нас работает множество устройств: от пожарных самолетов и роботов до информационных центров. Так что людям не обязательно рисковать жизнью, отправляясь тушить лесной пожар. Хотя на земле должен быть человек. Это он ставит последнюю точку.

Герои бывают опасны

лучше рассчитывать на профессионалов

- В какой момент вы почувствовали, что стали профессионалом?

- Я до сих пор не почувствовал себя полностью профессионалом. Чего-то не успеешь, чего-то не знаешь. Понимание профессии складывается путем проб и ошибок. Кроме того, каждая чрезвычайная ситуация всегда новая, чем-то необычная. Вроде то же землетрясение, но другие особенности. Другие люди, здания, время года, погодные условия, другие нравы и традиции и так далее.

- Каких людей, даже если они подходят по физическим качествам, ни в коем случае не возьмете себе в команду?

- Героев по натуре. Дядю Степу из детского стишка, который шел-шел - и вдруг полез кого-то доставать. Мы спасатели, а не восторженные романтики. Спасатель - это просто работа такая. Как и любая другая.

- Чем же вам не нравится Дядя Степа? Разве он не пример для спасателя? Самоотверженный, всегда готов помочь...

- Детям-то, конечно, читать про дядю Степу полезно. А вот спасателю брать его как образец для подражания... Сами судите. Не подумал, не оценил обстановку, пошел, залез в пожар и кого-то вытащил. Молодец - повезло. Так сложились обстоятельства, что его самого не пришлось спасать. А чтобы его оттуда вытащить, еще человека три положишь. Проявление героизма предельно опасно для жизни - героизма, не подкрепленного профессиональным опытом. В нашей профессии такие Дяди Степы очень опасны. К тому же, я уверен, что люди, которые совершили подвиг, в тот момент и не думали, что это героизм. У Дяди Степы - синдром "одинокого героя". А спасатель работает в команде.

- А чем простой гражданин, видящий, к примеру, тонущего ребенка, отличается от спасателя?

- Прежде чем простой гражданин кинется к этому ребенку, у него происходит внутренняя борьба. Потому что он просто к этому не готов, он испытывает растерянность, не соображает, что делать. А спасатель едет на задание и уже знает, что будет спасать. Ради этого он и выбрал эту профессию. Поэтому у него нет сомнений, спасать или нет. Однозначно спасать. Он это умеет.

Но необходима оценка риска. Чем больше опыт спасателя, тренированность, интеллектуальный потенциал, тем больше вероятность, что он сумеет спасти. Хотя все равно это в руках... не знаю, кого. Если же риск выше допустимого, то не только не спасешь, но и сам погибнешь. Двое погибших хуже, чем один. Это прагматическая мысль, она кому-то покажется циничной. Но зачем нужны дополнительные жертвы?
И наконец, самое важное - ответственность перед спасаемым. Решение рисковать принимает сам спасатель. Никто не может ему приказать: "Давай, иди рискуй!". Но если его действия неправильны, они могут привести к гибели пострадавшего. Вот ребенок цеплялся за ветку в воде. Ты схватился за ветку - и она отломилась. Ты-то выплыл, ты в спасжилете - а он утонул. Тебе потом всю жизнь придется с этим жить.

Если человек оценил все обстоятельства и решил, что да, вероятность успеха больше, чем вероятность поражения - моей смерти, его смерти, нашей общей, - он идет и делает. И останется жив.

Спасатель должен быть дисциплинированным. Да, очень важна вера в добро и сострадание, но одним только состраданием делу не поможешь.

- Можно ли сказать, что спасатели - это люди, профессионально склонные к вере? Или наоборот?

- Нельзя сказать однозначно. У нас есть глубоко верующие православные ребята, есть те, кто верит в мать-природу, есть и атеисты. Лично для меня каждый эпизод спасения человека - это чудо, потому что только твоих рук тут не достаточно. Как получается, что человек остается жив? Может быть, так сложились обстоятельства? Или это все-таки Бог? Но то, что среди хаоса бетона выжило вот такое крошечное детишко...

Я не могу назвать себя подлинно верующим. Я крещеный, но мне сложно переломить себя в отношении веры. Меня очень смущает негативная информация о Церкви в СМИ, и я не знаю, верить ей или нет. Понятно, у меня атеистическое прошлое, как у всего нашего поколения. С этим тяжело бороться: очень глубоко сидит. А может, просто гордыня мне мешает...

- Если спасатель оказывается в военных условиях, он солдат, санитар или кто-то еще?

- Спасатель, кроме собственно спасательства, выполняет множество задач гражданской обороны - это жизнеобеспечение мирного населения. Например, в Чечне мы раздавали воду, каждый день ездили кормить инвалидов, стариков, детей. Мыли парализованных бабушек, выводили у них вшей... При этом разыскивали пропавших, вывозили раненых в госпиталь. Оказывали медицинскую помощь тем, кто наступил на невзорвавшиеся мины...

- У российского спасательного корпуса очень высокий авторитет, спасателей любит народ. Как это удается в условиях общего кризиса?

- Мы достаточно немногочисленны, все друг друга знаем. И еще достаточно молоды как министерство. Нашему министру Сергею Шойгу удалось создать некую атмосферу, которая всех нас сплачивает. Это, видимо, и кадровая политика. Люди-то подобраны неравнодушные и заражают этим друг друга. А потом, знаете, плохой человек не останется долго в нашей профессии. Ему просто неинтересно делать добро. Здесь нельзя работать наполовину, спасать нельзя на "двойки", "тройки". Либо есть самоотдача, либо ее нет, либо ты спасатель, либо ты никто и тебе здесь делать нечего.

Литература:

Меркулова Е. Спасатель или почему Дядю Степу не взяли бы в МЧС. «Фома», «Православие и мир», 30.07.2005. www.fomacenter.ru; www.pravmir.ru

Меркулова Е. Без паники. «Нескучный сад». 13.12.2005. www.nsad.ru

Филимонов Д. Андрей Легошин: «Мужики, ситуация под контролем!» «Известия». 28.12.2003. www.izvestia.ru

Чистяков А. МЧС формировалось на моих глазах. «Новые известия». 15.09. 2005 г. www.newizv.ru

Возврат к списку